Не по правилам, а по дорогам

Я ехал на поезде к своим родителям. Моим попутчиком оказался дальнобойщик Александр Михайлович.

Вообще-то представился он просто. "Михалыч! А можно дядя Саша", - улыбнулся он и протянул свою большую шершавую руку. А я почему-то не удержался от колкости: а что, дальнобойщики теперь на поездах передвигаются, спросил я. Он шутку пропустил (или предпочел пропустить) мимо ушей и как-то серьезно ответил, что все последние три месяца за рулем, а сейчас, наконец-то, решил вырваться навестить дочь.

Александр Михалыч достает из сумки внушительных размеров два больших бутерброда с колбасой, один из которых сразу предлагает мне, и пакет индийского чая, на котором почему-то был изображен Робинзон Крузо. "Всегда его покупаю. Такой бывает только на Мытищинском рынке, нигде больше не сыскать", - заговорщически выдал он и насыпал полстакана заварки.

<italic><bold><link type="page"><caption> Ваши письма</caption><url href="#1" platform="highweb"/></link></bold></italic>

Александр Михалыч много лет работал на одном из заводов в Ульяновске. Затем завод приказал долго жить, а дядя Саша остался без работы. Так он и стал дальнобойщиком. Уже несколько лет живет в Москве, сначала уехал сам, потом перевез жену. Хотя говорит, что дома практически не бывает - только вернулся из Астрахани, до этого был в Нижнем Новгороде. "А куда деваться - приходится вертеться, как можешь. Еду к дочери - она без нас с женой замуж вышла. Мы даже жениха еще в глаза не видели. Она мне говорит - мол, вас, папа-мама, никогда не дождешься! А я ее только спросил - ну, человек-то он хороший хотя бы?" - говорит мой собеседник, бряцая ложкой и не доставая ее по русской привычке из стакана.

Чтобы не обижать собеседника, мне пришлось закурить, и мы стояли с ним в тесном тамбуре в густых клубах сизого сигаретного дыма. "Понимаешь, я в институтах не учился, меня дорога всему научила. Если фарами мигают, значит, впереди гаишники стоят. Хотя и гаишники тоже люди. Вот в Москве на фуре развернуться толком негде - везде знаки запрещающие висят. А я сразу подхожу к гайцам - 500 рублей в руки, и дорога свободна. Ведь также всем хорошо - и мне, и им".

Он признается, что жена его почти не видит, да и "дочь забыла, как выгляжу". Его дом - это тесная кабина, протертые сиденья, оклеенный изолентой руль и мутное от разводов лобовое стекло. Через это стекло он все эти годы смотрит на дорогу, которая его "всему научила". Говорит, что ни о чем не жалеет. "Где бы я эти деньги еще заработал? А сейчас я при желании могу и в кафе поесть, и сигареты нормальные купить", - говорит он, как-то проглатывая эти два слова - "при желании". Правда, когда и где ему тратить заработанное он не знает - за последние несколько лет он исколесил Россию вдоль и поперек и, по собственному признанию, кроме постовых, покосившихся ларьков и проституток вдоль обочин мало что видит.

Дядя Саша говорит много - за ним можно записывать. Боится, что из-за кризиса на российские дороги вновь вернутся лихие 90-ые годы. Хотя "боится" - это не то слово. Такие люди, наверное, ничего не боятся. Вспоминает, как раньше - десять с небольшим лет назад - на дорогах творился беспредел. "По челябинским трассам мы не ездили, они самые опасные. Хотя и сейчас, чего греха таить, по-разному. Я может быть, грубовато скажу, но писать мы не останавливаемся на дороге. Загодя в дорогу обрезаем несколько пластиковых бутылок и справляем нужду прямо в кабине. В фильмах неправду показывают - мол, выходи без опаски, где хочешь", - как-то грустно констатирует он.

Он стряхивает пепел - опять же, по-русски, сметая его привычным движением с колен - и говорит, что "русские дороги только для русских". Нет, дядя Саша не националист (он даже сам признается, что "южные ребята на рынках лучше торгуют - они хоть обманывают нас, но с улыбкой"). В шутку сравнивает дальнобойщиков-иностранцев, попавших в российские широты, с породистыми псами: "хорошо вышколены", "знают правила", но "как вести себя в дворовых условиях - не фига не представляют".

"Этой зимой на трассе едва чехи не замерзли, пришлось выручать. Они запросили по рации помощь: на улице тридцатиградусный мороз, а у них солярка замерзла, в манную кашу превратилась. Сидят, закоченели, зубами клацают. Ну, я сразу спрашиваю - где заправлялись. Они мне - мол, там-то, там-то и еще всерьез говорят, что там табличка висела, что это "зимнее топливо". Ну, наивные до глупости - на этой трассе можно только у Вадика заправляться, а в остальных такое в бак льют, что мама - не горюй. Еще будешь бога благодарить, что не взорвался", - рассказывает дядя Саша.

При этом он говорит, что если хочешь ездить по России, то надо принимать ее правила. "Гаишникам - платить, никуда не денешься. Они тоже не зря на жаре и морозе стоят, артрит зарабатывают и свинцом дышат. Заправляться только у своих и не верить написанному. Обедать исключительно в проверенных местах, ведь вывеска "Кафе" еще ничего не означает", - перечисляет "прописные истины" Александр Михалыч, старательно загибая пальцы на руке.

У дяди Саша есть мечта - пересесть на фуру-иномарку. Когда он говорит об этом, то расплывается в блаженной улыбке. "Понимаешь, когда напарник за рулем, в кабине так удобно спать - как в дворце. А в наших "тазиках" все время что-то где-то внизу бухает, что не уснешь".

А вообще, добавляет он, с российских дорог стремительно улетучивается водительская выручка и солидарность. "Единства в России никогда особо не наблюдалось - на выборах голосовали кто за кого, предпочтения были разные, разброс зарплат тоже большой. Но вот что всегда было, так это водительская солидарность. Не страшно на дороге сломаться - тотчас же выручат. А сейчас этого нет. Можешь погибать - все мимо проедут", - вздыхает дядя Саша, задремывая под монотонный стук колес.

Ваши письма

ПДД и дорога - почти как два полюса... <strong>Проказа, Россия</strong><br/>

Михаил Белый:К сожалению. Хотя, думаю, что надо стремиться и жить, и ездить по правилам. У нас это почему-то пока получается слабо.

Качество дорожного покрытия постепенно улучшается, но однозначно не дотягивает до европейских стандартов. Причин тому много, главными среди которых, на мой взгляд, являются: системa экономических отношений и геологические особенности на большей части страны. <strong>Ольга Александровна, Российская Федерация</strong><br/>

Михаил Белый: Уважаемая Ольга Александровна! Увы, ситуация по-прежнему далека от идеала. Если в Москве и других мегаполисах дороги вполне сносные, то в российских регионах по-прежнему то яма, то канава. К примеру, в родном Ульяновске уже магистрали ремонтируют при помощи… колотых кирпичей. А вообще, Ольга Александровна, проблема-то не только в качестве покрытия. Скорее, все дело в человеческих отношениях. Или нет?

Печально, но мне инструктор по вождению то же самое говорил: у российских дорог свои правила, и они совсем другие, чем спрашивают на экзамене. <strong>Пастор, </strong><br/>

Михаил Белый: Вы абсолютно правы, на дорогах действуют свои правила, которые нельзя найти ни в одном учебнике. И чтобы понять и принять их – надо самому оказаться на дороге. Хотя очень надеюсь, что не все еще у нас потеряно, и водительская солидарность, которая, на мой взгляд, самая прочная никуда не денется. Во всяком случае, в это очень хочется верить.

Да - вот она тоскливая правда российской действительности; так правда, которую ура-патриоты на парралельных форумах предпочитают не замечать конвиньентли - ещё бы, куда не повернись - уткнёшься носом в нечо неприятное и плохопахнущее. Думаю, что это не от власти зависит, а от людей - простых русских, которые выросли без принципов и без веры, кроме как моя хата с краю и своя рубашка ближе (какие даже поговорки-то у русаков, а?). А новое поколение растёт ещё покрепче. Нет - только эмиграция в порядочную страну: Зап. Европу, Америку, Канаду, Австрaлию. <strong>Сигизмунд Бжезински, Чикаго, Иллиной</strong><br/>

Михаил Белый: Уважаемый Сигизмунд! Не думаю, что вы правы, когда говорите, что русские "выросли без принципов и без веры". Лично я на днях был приятно удивлен – будучи в одном российском городе, заблудился. Остановился, поднял руку – и тотчас же остановились несколько машин. Все водители поспешили объяснить, как мне найти нужную дорогу, а один даже вызвался лично показать дорогу. Так что далеко не всех – хата с края, как вы говорите.