Как Белый дом пытается справиться с проблемой расизма

И без того длинный список невероятных встреч, происходивших в Белом доме - Элвиса Пресли с Ричардом Никсоном, Ицхака Рабина с Ясиром Арафатом, принцессы Диана с Джоном Траволтой - вскоре пополнится еще одной: черного профессора с белым полицейским, оказавшихся в центре всеамериканского скандала по поводу межрасовых отношений.

Сержант полиции города Кембридж Джим Кроули и гарвардский профессор Хенри Луис Гейтс, которого сержант Кроули арестовал, приехав по сигналу о предполагаемом взломе дома профессора Гейтса, в четверг пустят по кругу пивную кружку мира с президентом Бараком Обамой.

Немало людей хотели бы увидеть в этом приглашении в Белый дом подлинный сплав нации - символ эпохи Обамы и Опры Уинфри.

Помимо выбора напитка, есть в этой попытке разрешить возникшее как бы вдруг противоречие еще что-то, что так любят телекамеры.

Профессора Гейтса задержали за хулиганское поведение, когда он (предположительно) подверг критике полицию за ее действия у себя в доме 16 июля. Президент Обама, друг профессора Гейтса, принял в деле активное участие, заявив, что полиция действовала "глупо".

Однако какими бы неординарными и яркими ни были слова Обамы, на самом деле он всего лишь соблюдал давнюю традицию. Президентская политика в расовых вопросах нередко проводится через жесты, символы и фотосессии - и это лишь последняя реинкарнация давно отработанного жанра.

Очевидные жесты

Со времен Второй мировой, когда черные избиратели - негроэлекторат, как их тогда называли - стали потенциально решающей силой на выборах, президенты взяли на вооружение символические жесты. Резон этого был очевиден: такие жесты позволяли им нравиться черным, не отторгая при этом белых.

Обычно и сами такие жесты достаточно очевидны; изредка - утонченны почти до уровня подсознания.

Зная о растущей стратегической важности черных избирателей в северных штатах, ставших тогда полем боя за президентский пост, Дуайт Эйзенхауэр в 1956 году пригласил черную певицу-контральто Мариан Андерсон выступить на его инаугурации. Это был жест нарочито вызывающий: с 1939 года Андерсон была лишена права петь в вашингтонском Конститьюшн-холле.

Преемник Эйзенхауэра Джон Кеннеди пошел по той же стезе: послал приглашение в Белый дом чемпиону мира по боксу Флойду Паттерсону, надеясь, что этот жест смягчит в глазах черных его отказ принять у себя Мартина Лютера Кинга.

Не желая ни на шаг отступать от предшественника, Кеннеди пригласил Мариан Андерсон петь и на его инаугурации, но затем сделал еще несколько шагов по этому пути, вернее, несколько па: на балу тем же вечером он танцевал с черными женщинами.

Впрочем, подобные жесты применялись и в обратном направлении, имевшем более негативную окраску.

Рональд Рейган выступил с первой крупной речью своей президентской кампании 1980 года в городке Филадельфия, штат Миссисипи - том самом городке, который увековечен голливудским фильмом "Миссисипи в огне". Именно там в 1964-м были зверски убиты трое борцов за права черных.

Темой этой речи стали "права штатов", в которых многие усмотрели эвфемизм, на самом деле означавший верховенство белой расы.

В 1992-м тогдашний губернатор Арканзаса Билл Клинтон обрушился с критикой на чернокожую певицу Лайзу Уильямсон, известную под псевдонимом Sister Souljah (за ее высказывание "Если черные убивают черных каждый день, почему бы не устроить неделю, когда убивали бы белых?")

А затем Клинтон прервал свою избирательную кампанию специально чтобы вернуться в Литтл-Рок и присутствовать на казни путем смертельной инъекции Рики Рэя Ректора, чернокожего человека с травмой головы, убившего полицейского.

Печали и страхи

Эти методы используются так часто во многом потому, что они приносят заметные результаты.

Даже подвергаясь нападкам со стороны лидеров черного движения за нерешительные шаги в области прав человека, Кеннеди пользовался огромной популярностью у темнокожих избирателей - отчасти от того, что они оказались столь заметными участниками его инаугурационных торжеств.

И ничто не подчеркнуло умеренный, неодемократический настрой Билла Клинтона больше, чем обструкция, которой он подверг чернокожую артистку.

Так что история свидетельствует: было бы глупо недооценивать примиренческий потенциал пива "Будвайзер" - как бы двусмысленно это ни звучало.

В конце концов, разрешение конфликтов нередко сводится к взаимному и публичному признанию скорбей и опасений каждой из сторон - и, конечно, к сопровождающим этот процесс групповым фотографиям.

Отсылая это приглашение, Обама дал понять: ни профессор Гейтс, ни сержант Кроули не были исключительно правы или исключительно неправы.

Пиво в Белом доме, таким образом, представляет собой попытку сбалансировать страхи белых относительно беззакония черных - реальные страхи или воображаемые, - и в то же время печали чернокожего среднего класса по поводу белого расизма, реального или воображаемого.

В ходе своей президентской кампании Обама намеренно не акцентировал своей расовой принадлежности. Чтобы быть кандидатом, переворачивающим историческую страницу, он стал человеком истории - и предоставил другим право соотносить его кандидатуру с расовым контекстом.

Однако после победы он стал куда более открытым в этом вопросе - и начал уже с триумфальной речи в чикагском Грант-парке, где он вписал свое достижение в те же анналы, в которых значатся Монтгомери, Бирмингем и Сельма - поворотные пункты борьбы за гражданские права.

И в своей недавней речи перед правозащитниками из Национальной ассоциации развития цветных (NAACP) он снова упомянул эти события, подчеркнув этим тему саморазвития чернокожих американцев.

Библейский язык

Справиться со скандалом с профессором Гейтсом для него оказалось нелегко, потому что здесь затрагивается не столь однозначная история, не столь радужное наследие той эпохи.

Поддержка белых движения за гражданские права стала сходить на "нет", когда черные потребовали жестких мер и репараций. И наоборот: расовые отношения наиболее определены в той сфере, где черные считают, что с ними по-прежнему обращаются как с гражданами второго сорта.

Нынешняя история не только контекстуально связана с этим, но и сводит вместе две очень разные личности: профессора Гейтса - одного из самых красноречивых защитников положительной дискриминации, и сержанта Кроли, который пять лет читал лекции по расовому профилированию в местной полицейской академии, предупреждая об опасности стереотипов.

В истории Америки часто бывало, что прогресс в расовом вопросе достигался только тогда, когда для представления дела использовался библейский язык или религиозные аллегории.

Самым ярким примером этого может служить знаменитая речь Мартина Лютера Кинга "Есть у меня мечта".

Сейчас Барак Обама пытается создать современную притчу - о профессоре, полицейском и президенте. Но вопрос в том, сможет ли он пивом подтолкнуть прогресс?