dreamancer

Мне снилось, будто Земля влетела в облако эфира, где у каждого человека в течение ночи проявилась его скрытая сущность, изменяя его физически и ментально. Кто-то стал звероподобным монстром, а кто-то — полубогом.
Поначалу я не ощутил никакой перемены в себе. На улице творился хаос, тем не менее что-то тянуло меня наружу, и я вышел во двор. Там я ощутил их. Прилагая незнакомое усилие, я расправил огромные крылья, сплетенные из полотнищ теней и изломанных лучей света, обрамленные сверкающими перьями из нержавеющей стали. Они с тихим шелестом расправлялись в течение долгих секунд, раскинувшись насколько хватало глаз. Крылья не пересекались с предметами материального мира, свободно проходя сквозь деревья, дома и людей, трепеща в порывах невидимого и неощутимого кожей ветра, наполняясь его силой. Одновременно я ощутил, как внутри меня просыпается древний океан, отзываясь на притяжение Луны и шепот далеких звезд. С каждым мигом удары прибоя становились все сильнее, наполняя крылья неудержимой мощью, они напряглись и зазвенели, а потом легко подняли меня над землей и понесли против направления вращения планеты. Я летел высоко в небесах, а по земле бежало огромное светлое пятно солнечного зайчика — отражение света моего внутреннего океана от зеркальных перьев моих крыльев. Я чувствовал, что эти крылья созданы не для полетов над землей, но для перелетов между звездами, галактиками, вселенными, и я оставил Землю, устремившись в черные небеса, усеянные холодными осколками звездного льда. Свет звезд колол мои глаза так, словно ракушки на морском берегу колют ступни, и я ощущал, как по телу бегут мурашки, шепот далеких миров становится все громче, превращаясь в мелодию, что вторила ударам прибоя океана глубоко внутри меня. И все же ни на мгновение я не забывал, что где-то невообразимо далеко летит крошечная планета, по которой бежит солнечный зайчик, отражаясь от моих крыльев. Казалось, полет среди звезд длится вечно, и перед глазами проносился калейдоскоп невыразимых словами образов, одинаково прекрасных и ужасных в своей запредельной дикой сущности.
А потом я проснулся, наполняя легкие уже не эфиром, а воздухом, мучительно ощущая за спиной фантомную боль от пропавших крыльев. Весь день меня преследовала мысль: быть может, на самом деле настоящий я продолжил полет где-то далеко среди звезд, а я, проснувшийся сегодня утром — всего лишь пятно света древнего океана, бегущее по поверхности Земли, отражаясь от сверкающих перьев.

Мне кажется, закрой я глаза — перед внутренним взором все равно будет стоять эта картина: неровная каменная поверхность с одной стороны, стена воды — с другой, оплывшие каменные изваяния посреди нерукотворного прохода, отбрасывающие причудливые тени, и неугасимый свет в его дальнем конце.
Всю жизнь я искал ключи, не задумываясь о замках, которые они открывают. Ключ — это символ бесконечного потенциала, и мне доставляло удовольствие владеть ими. В моем понимании ключ — не изогнутый кусок металла, но что угодно — картина, полузабытый шепот, сон, человек. Между ключами и замками существует незримая связь, притягивающая их друг к другу. Очень часто замки сами находили меня, и тогда стоило больших усилий пустить ключи в ход, ведь после этого они утрачивали всякую ценность в моих глазах.
Когда я узнал об этом ключе, то понял — вот цель моего существования. Даже намека хватило, чтобы осознать глубину и важность обладания им. Он не просто открывал очередной замок, он давал доступ к целому новому дивному миру, воспоминания о котором звучат в полузабытых легендах. Агарта — подземная страна, колыбель мифов о богах, чудесах, невиданных сокровищах. Мысли о ней заполонили разум, вытеснив все остальные заботы. Я одержимо искал, в своем поиске узнавая такую правду, что в былые дни могла бы свести с ума, заставляя визжать от ужаса каждую минуту пребывания в сознании. Теперь же она не значила ровным счетом ничего.
В конце концов он оказался у меня — небольшой каменный диск с причудливой резьбой. Резьба не была письменами, все дело было в игре теней. Если осветить диск лучом света под верным углом, тени оживали, превращаясь в послание, раскрывающее местоположение входа в Агарту. Вообще, с ней было связано слишком много теней, но это не насторожило меня тогда, казалось, что так и должно быть. Странными были и слова об истинном ключе, будто тот ключ, которым владел я, был всего лишь памяткой, указателем на настоящий. Иногда меня обуревали сомнения — стоит ли использовать его, учитывая ценность, которую он представлял, но я тут же безжалостно отметал их: можно пожертвовать ферзем, чтобы выиграть партию.
Я не мог позволить себе собрать большую экспедицию, ставки были слишком высоки, поэтому отправился один. Дни путешествия стерлись из памяти, ничем не примечательные, полные лишений и сомнений. Остался лишь день, когда я прибыл, наконец, на место. Начиналась весна, и тусклое солнце, едва оторвавшись от горизонта, освещало то ли сонную, то ли мертвую тундру. Нагромождение камней смотрелось неестественно, привлекая взгляд, которому не было больше на чем остановиться. Здесь начинался длинный спуск, ведущий ко входу в Агарту, который открывается моим ключом. Впервые за долгое время я ощутил, как в животе трепещет бабочка.
Все время, пока я спускался по бесконечному каменному коридору, мне слышались голоса. Они завывали, шептали, пели, бормотали, молили, предупреждали, угрожали. Конечно же, это были не настоящие голоса — ветер и воображение сыграли со мной злую шутку. Не знаю, как долго продолжался спуск — я шел, отдыхал, спал, ел, и снова шел. Может быть, прошли дни, а может — целые недели.
Уклон пола становился все меньше, и одновременно до ушей начал доноситься шум — в начале слабый, он становился все сильнее, и в конце концов заглушил голоса. Вскоре я вышел к огромным каменным дверям, покрытым причудливой резьбой. Часть узоров совпадала с резьбой на моем ключе, остальные были совершенно незнакомыми. Из-за дверей доносился оглушающий грохот. Используя фонарь, я попытался прочесть тени с дверей. Они рассказали, что находится по ту сторону — между каменной стеной и низвергающимся в бездну водопадом лежит проход в Агарту. Каменный ключ откроет каменную дверь, но чтобы открыть вход в Агарту нужен истинный ключ. О природе истинного ключа тени молчали, но говорили, что любой, добравшийся до этого места, им обладает. Отчего-то мне стало очень страшно, как бывало в детстве на пороге темной комнаты, но я не мог остановиться теперь. Каменный диск, будто влитой, стал на предназначенное для него место. Ничего не произошло — ни рева труб, ни землетрясения, но я ощущал, что в движение пришли силы, далеко превышающие мое понимание. Прошло, наверное, полчаса, прежде чем двери отворились. Тотчас на меня обрушился рев, настолько мощный, что пришлось пригнуться, чтобы справиться с ним. Перед глазами открылся проход, точно такой, как в описании: слева была грубо обработанная каменная стена, справа — стена низвергающейся воды. Не знаю, какая из них была прочнее. Мне показалось, что за стеной воды я вижу движение и огни, но, скорее всего, это была игра воображения и зрения, утомленного полутьмой.
Не успел я пройти и десятка метров вглубь коридора, как каменные двери закрылись, отсекая пути к отступлению. Не могу сказать, что это испугало, скорее принесло облегчение — теперь не оставалось возможности поддаться приступу малодушия и вернуться. Чем дальше я шел, тем большее умиротворение охватывало меня, словно я возвращался в давно забытый дом. Все было знакомым — соленый запах воды во влажном воздухе, ощущение шершавого камня, оплывшие каменные изваяния, напоминавшие человеческие фигуры. Они начали попадаться спустя несколько часов. Чем дальше я шел, тем больше их становилось, и тем больше они походили на людей. Некоторые стояли, другие шли, третьи — бежали. Невозможно было разглядеть их лица, но в фигурах было что-то знакомое.
Проход неожиданно закончился, и передо мной открылось бесконечное подернутое дымкой пространство, утопающее в полутьме. Вдалеке виднелись очертания прекрасного города. У города не было стен, лишь ажурные легкие башни, чьи верхушки терялись в тумане. Стоило мне взглянуть на него, как город осветился. Лучи света раскрылись лепестками цветка. Город сиял, будто драгоценность в оправе ночи, свет разогнал тьму, он проникал в каждый уголок Агарты, проникал в каждый уголок меня. Словно запертая дверь отворилась в моем разуме, дверь, долгие годы сдерживающая воспоминания об этом месте и об истинном ключе.
Не в силах сдержаться, я закричал так громко, что спугнул стаю птиц с ветвей апельсиновой рощи неподалеку. Я побежал обратно, понимая, что теперь это бесполезно. Свет охватывал меня, словно языки пламени, и моя тень плясала, растягивалась, принимая форму истинного ключа. Она коснулась скрытых пружин, и вход в Агарту открылся, только некому было входить. Открытый город манил вдалеке своим сиянием, а я остался в проходе, между стеной падающей воды и камнем, посреди оплывших каменных изваяний, еще одним из них. Мне кажется, закрой я глаза — перед внутренним взором все равно будет стоять эта картина: неровная каменная поверхность с одной стороны, стена воды — с другой, оплывшие каменные изваяния посреди нерукотворного прохода, отбрасывающие причудливые тени, и неугасимый свет в его дальнем конце. Но я не могу их закрыть, ведь я — всего лишь дух истинного ключа, привязанный к окаменевшему телу, обреченный ждать, пока камень не оплывет, словно воск, от неистового света, и связь не разрушится, а потом забыть все, возродиться и вернуться сюда вновь, ведь замки и ключи притягивают друг друга.

Мне снилась огромная выставка цветов. Я гулял по галереям, одурманенный запахами, очарованный формами и цветом. Красные, белые, оранжевые, синие, сиреневые — настолько прекрасные, что перехватывало дыхание. Нежные орхидеи, закрывающие лепестки от нескромного взгляда, гордые розы, ромашки с пылающей серединкой, подсолнухи с зеркальными зернами, петунии, из раструбов которых лилась едва слышная мелодия.
Тропинка завела меня в отдаленный павильон, где почти не было людей. Лишь у входа сидела пожилая женщина в цветастом халате. Она хитро посмотрела на меня, и спросила: «А ты не боишься?» Ее вопрос показался мне странным, чего можно опасаться на выставке цветов? Я зашел в павильон и удивился — там было очень тихо. А потом я заметил странное движение среди светло-зеленых стволов. Мне показалось, что какое-то животное скрывается там, я подошел поближе, чтобы рассмотреть его. Там не было животных — шевелились сами растения. В кадках были расставлены десятки венериных мухоловок, только вот размер их ловчих листьев был огромным, а стебли были толщиной с мою руку. Некоторые из них вполне могли словить большую собаку. Пока я шел по тропинке между ними, листья поворачивались вслед, словно растения ощущали мое присутствие. На длинных ворсинках по краям ярко блестели капли обманчивой росы, словно внимательные глаза. Было не по себе, но страха не было. Мне даже чем-то понравились эти огромные зеленые хищники, в них была какая-то дикая красота и грация. Подумалось, что здорово было бы иметь кадку с таким растением дома.
Когда я выходил из павильона, пожилая женщина у входа странно улыбалась.

Взлетно-посадочная полоса резво бежала под крылом самолета. Был вечер, и заходящее солнце окрашивало терминал аэропорта в цвет артериальной крови. Не знаю, зачем я прилетел в эту страну с ее вечной жарой, пыльными улицами и нищетой. В жизни-бодрствовании мне никогда не пришло бы в голову побывать здесь.
Оставив вещи в номере отеля, я вышел на улицу, залитую светом фонарей. Мегаполис скрывал свои гниющие внутренности огнями реклам и туманом. Бездумно я брел по городу, сворачивая по наитию в переулки, пересекая пустыри и обходя темные груды мусора. Мое внимание привлекло мерцание неона — единственной вывески на этой улице. Что-то вроде салона гадалки, понял я из полузнакомых символов. Спонтанно возникшее желание толкнуло меня к дверям с заросшим пылью стеклом. Я потянул ручку на себя, втайне надеясь, что будет заперто. Дверь открылась и изнутри пахнуло затхлостью и смесью неведомых пряностей.
Войдя, я оказался в небольшом коридоре, чьи стены были исписаны золотыми орнаментами, когда-то невероятно роскошными, но сейчас истертыми и потускневшими. Дальний конец коридора скрывали ниспадающие волнами шторы. Когда я вошел, они всколыхнулись, будто за ними кто-то стоял. Подождав несколько минут, я прошел сквозь шторы и оказался в небольшой комнате с приглушенным освещением. Свет, казалось, тонул в шафранно-желтой бархатной обивке стен. В центре комнаты на большой подушке восседала старуха, а рядом с ней сидела молодая девушка лет шестнадцати. Когда я вошел, старуха подняла голову, и я увидел, что ее глаза затянуты белесыми бельмами. Не успел я открыть рот, с трудом подбирая слова, как старуха махнула рукой, указывая на подушку поодаль. Казалось, она ожидала меня и ничуть не удивилась визиту.
Мне подумалось, что это часть представления — в конце концов я забрел в один из салонов медиумов, которые знают все о нашем и потусторонних мирах. Перед старухой стояла серебряная чаша. Она налила в нее черной жидкости из фляги, предусмотрительно поданной девушкой. Едва старуха закрыла флягу, девушка опустила кончики пальцев в чашу и коснулась моего лба и губ. Судя по запаху, черная жидкость содержала изрядное количество алкоголя. По телу побежали мурашки — во мне начал просыпаться интерес к происходящему. Старуха стала бормотать что-то, я не мог разобрать ни слова. Она обмакнула указательный палец в чашу и нарисовала символ на полу между нами. Символ напоминал знак Зодиака Рыбы, только правая скобка была прямой. Голос старухи становился все громче, тембр его повышался, а потом превратился в визг, ударивший по ушам. На самой высокой ноте визг неожиданно смолк.
Теперь старуха смотрела прямо на меня своими молочно-белыми глазами. Девушка, неподвижно сидевшая до сих пор, поднялась и вышла. Старуха немного помолчала, а потом начала говорить. Из тщедушного тела доносился рокочущий мужской голос, но не он потряс меня. Меня потрясли слова. «Наконец-то», - говорила старуха на языке, которого я не знал и тем не менее понимал, - «мы нашли тебя. Сотни жизней ты скрывался здесь, избегая наших глаз. Глупец, ты позабыл все, позабыл, почему ты прячешься, позабыл, кто охотится на тебя». Глаза старухи вдруг налились сиянием, и она потянулась ко мне скрюченными пальцами. Все это напоминало дурной сон или фильм ужасов. Я отпрянул, а потом вскочил и бросился к выходу. Возле дверей меня ждала девушка. Не обращая внимания на мой взъерошенный вид, она показала на засиженный мухам прейскурант. Замешкавшись, я оставил ей необходимую сумму, и выскочил на улицу. Ночь окончательно вступила в свои права. Было темно, только далеко впереди мигал фонарь, обозначая выход на проспект. Я поспешил к нему, но пройдя несколько шагов, замер: со стороны фонаря надвигались темные фигуры. Не знаю, сколько их было — десять, двадцать. Меня испугало не их количество, а молочно-белое мерцание их глаз. Развернувшись, я побежал, медленно, как это бывает во сне. Я бежал, не разбирая дороги, сворачивая в зловонные переулки, спотыкаясь о корни деревьев, распугивая каких-то мелких зверьков. В конце концов я оказался среди развалин древнего храма, освещаемого переменчивым светом факелов. Осторожно я ступил в лабиринт разрушенных стен. Тьма навалилась на меня, осязаемая, угрожающая, заглушающая звуки. Я шел сквозь нее, совершенно не представляя куда же попаду. Темнота отступила, и я очутился в центре зала. Когда-то здесь был бассейн, теперь же я стоял на его дне среди ворохов сухой листвы. Потолка не было, и надо мной мерцали незнакомые звезды. Мне показалось, что я уже бывал тут, когда в этом храме еще кипела жизнь. Точно так же я стоял в этом бассейне, наполненном водой, и точно так же глядел на звезды. Воспоминания ускользали, как ускользает память о сне вскоре после пробуждения.
Из-за колонн появились темные фигуры. Меня пронзило дежавю — это уже происходило со мной. Они приблизились и замкнули круг, их светящиеся глаза неотрывно смотрели на меня, я мог слышать их тяжелое дыхание. Бежать было некуда. Обессиленный, я опустился на колени и проснулся.

Мне снилась огромная бетонная крепость в горах — десятки километров безликих серых коридоров с тянущимися коробами вентиляционных труб и коммуникаций. Убежище было построено сотни лет назад группой людей, пытающихся спастись от ядерного апокалипсиса, который так и не наступил. Оно была поистине огромным, рассчитанным на сотни тысяч людей, хотя населяли его всего лишь тысяча потомков создателей цитадели, которые даже не знали, что происходит во внешнем мире. Впрочем, их это не слишком интересовало — вот уже много лет они были заняты противостоянием друг с другом.
Группа бунтовщиков противостояла официальному правительству, управлявшему при помощи жесткой диктатуры. Они скрывались в неисследованных частях крепости и наносили удары, разрушая системы вентиляции, похищая людей и продукты. Сами они искренне верили, что действуют во благо, освобождая угнетенный народ.
Фокус моего внимания следовал за разными людьми и присутствовал при разных событиях — начало комендантского часа, погони за повстанцами, гибель одного из них во время падения с шаткой лестницы, агитационные ролики правительства, крутившиеся на каждом работающем экране.
Все закончилось на верхних уровнях крепости. Здесь никто не бывал, кроме самых отчаянных бунтовщиков, скрывавшихся от погони. Эти уровни отличались от нижних — тут были окна, сквозь которые можно было видеть рассветы и закаты в горах. На этот раз правительственный отряд не отступил, а продолжил преследование до самого убежища повстанцев. Ни у тех, ни у других не было оружия — лишь палки, кулаки и зубы. Они сошлись в беспорядочной безумной драке, рыча и изрыгая проклятия. В разгар битвы вдруг ожили мертвые экраны, казавшиеся до этого просто рисунками на стенах. Часть экранов сообщила о множественных запусках ракет по всему миру, другая показывала статус крепости — 90% систем не работали или были критически повреждены, требуя длительного ремонта, выведенные из строя войной внутри цитадели. До удара оставались считанные минуты, повстанцы и правительственные бойцы прекратили драку, понимая, что крепость не сможет поддерживать жизнь после того, как ракеты достигнут целей. Многие из них подошли к окнам, желая хотя бы увидеть, как наступит ядерный апокалипсис, которого не дождались их предки. Яркая вспышка проникла внутрь верхнего уровня сквозь окна, сначала отбрасывая резкие тени, а потом размывая их, отбеливая людей и стены. И тогда я проснулся.

Одна луна забралась очень высоко в небо, чтобы как можно меньше влиять на земные события. Долгое время она пребывала в счастливом неведении, радуясь, своему, как ей казалось, чрезвычайно изящному решению. А потом ей рассказали о приливах.

В моих снах присутствует один из повторяющихся мотивов, превращающих любое из сновидений в кошмар. Это тьма. Сегодня мне снилось, будто я нахожусь дома. Вечерело, но я спохватился только тогда, когда за окнами было почти ничего не разглядеть. Я поспешил зажечь свет, выключатель щелкнул, но ничего не произошло. Лампы включились, но их свет не мог разогнать темноту, густую, почти осязаемую. Я прошелся по квартире, пытаясь включить все освещение, но светлее не стало.
В этой тьме можно видеть абсолютно все, но одновременно ты осознаешь, что света нет, что природа этой тьмы, скорее всего, не физическая. И тогда приходит страх, потому что понимаешь, что впереди очень долгая ночь без единого пятнышка света.

Во сне я был среди людей, открывших секрет мгновенного перемещения между точками в пространстве.
Совсем недавно они построили машину, способную открывать порталы в другие миры, и теперь только осваивали, как ею пользоваться. По стечению обстоятельств я был одним из операторов этого устройства. Оно выглядело как огромный лабиринт, заполненный прозрачной контактной жидкостью. В самом глубоком месте уровень жидкости доходил мне до пояса. В лабиринте цифрами были отмечены контрольные точки. Задачей оператора было найти дорогу в лабиринте между набором контрольных точек, активировав касанием каждую из них. Использование людей-операторов было как-то связано с квантовыми эффектами, когда сознание наблюдателя влияет на наблюдаемый объект. Как только поиск пути был завершен и все контрольные точки активированы, над бассейном словно распахивалось окно в другой мир. Можно было наблюдать за происходящим или проходить сквозь это окно, остающееся открытым в течение пары часов.
Главной проблемой операторов и путешественников было то, что никто из них не знал, куда ведет тот или иной набор точек, установить это можно было лишь экспериментально, открыв портал. Чаще всего он вел в какой-нибудь неизведанных район вселенной — в окрестности туманности, на орбиту газового гиганта или хвост кометы. Гораздо реже перед глазами расстилался безжизненный пейзаж каменной планеты. Случаи, когда планета могла поддерживать жизнь, можно было пересчитать по пальцам, и лишь один раз после открытия портала удалось разглядеть в отдалении нечто похожее на город и летательные аппараты, спешащие к окну. По понятным причинам эту комбинацию больше не набирали.
Со стороны могло показаться, что работа оператора достаточно рутинна — обойти контрольные точки, выбирая верный путь. Тем не менее, не все было так просто — для открытия портала существенным было соприкосновение открытой кожи оператора с контактной жидкостью, а она была чрезвычайно холодной из-за использования в системе сверхпроводящих магнитов, охлаждаемых жидким гелием. Не каждый мог выдержать десятки минут в ледяной жидкости, а если набор был прерван, его приходилось начинать с начала. По этой причине длина комбинации была ограничена четырьмя-пятью цифрами, кто знает, куда вели более длинные номера. И даже с такими ограничениями оператор несколько дней вынужден был восстанавливаться после набора одного номера, не в силах встать на онемевшие ноги.
Я был начинающим оператором, и мне предстояло набрать номер. Я помню его до сих пор: 1-2-5-7. Когда я ступил в бассейн, контактная жидкость плотно охватила нижнюю половину моего тела, и та почти тотчас онемела. Я не ощущал ног, имея возможность лишь видеть, как они медленно ступают в вязкой, словно кисель жидкости. Очень медленно я прошел по изгибам лабиринта, касаясь открытой ладонью золотых контактов контрольных точек с выгравированными цифрами. Когда я коснулся семерки, над головой у меня замерцало и открылось окно в другой мир. Сиреневое небо давало слабый свет, освещая пустыню, усеянную обломками камней. Кое-где среди камней виднелись скрученные стержни, напоминающие стебли растений. Несколько вертолетов пронеслись у меня над головой, торопясь исследовать новый мир прежде, чем закроется портал. И тогда я проснулся.